Выдающиеся события
«Похороны жертв мартовской
революции в Берлине» (1848) кисти
Адольфа Менцеля.
▼ 1848 год в Риме.
этой школы. Это — по восприятию Белинско-
го
как если бы генерал бросил свою армию
и выступил на стороне врага.
«Я любил Вас со всею страстью, с какою че-
ловек, кровно связанный со своею страною,
может любить ее надежду, честь, славу, одного
из великих вождей ее на пути сознания, раз-
вития, прогресса.
..»
писал Виссарион Гри-
горьевич Гоголю, понимая под «развитием» и
«прогрессом» нечто совсем иное, чем готов
был понимать адресат его письма. Накаляясь
все более и более, он выводит на бумаге сло-
ва, с таким пафосом повторявшиеся в совет-
ских школах: «Проповедник кнута, апостол не-
вежества, поборник обскурантизма и мрако-
бесия, панегирист татарских нравов
что Вы
делаете?.
. Взгляните себе под ноги: ведь Вы
стоите над бездною.
..»
Гоголь, получив письмо Белинского, хотел
отвечать на него не менее обширным посла-
нием, в котором предполагал «объясниться»
по всем пунктам обвинения. Черновик он по-
рвал, но в позднейшее время его восстанови-
ли исследователи. Неотправленный ответ этот
говорит, безусловно, в пользу Гоголя. Он
не
обличает, не пышет священной ненавистью,
как Белинский. Он — сокрушается. И произно-
сит пророческие слова: «Вы сгорите, как свеч-
ка, и других сожжете». Но слов этих Белинский
не прочел. Вместо длинного разъяснительно-
го письма он получил краткий ответ, где Го-
голь, смиренно отказываясь от назиданий (то
есть понимая ненужность их), просил критика
беречь свое здоровье и желал ему «спокой-
ствия душевного, первейшего блага, без кото-
рого нельзя действовать и поступать разумно
ни на каком поприще».
Гоголь и Белинский говорили на разных язы-
ках. И, в общем, вышло по-пушкински: «Глу-
хой глухого звал к суду судьи глухого.
..» Ради
справедливости стоит заметить, что тогдаш-
няя «мыслящая Россия» оказалась на стороне
Белинского.
Европейская гроза
В 1848—49 годах Европу охватили револю-
ционные волнения. На глазах рождались но-
вая Франция, новая Германия, новая Италия.
Были ли они лучше или хуже старых
судить
не будем. Очевидно только, что начало совре-
менного устройства Европы положено где-то
там
на парижских баррикадах, где вместе с
парижанами погибали и наши Рудины.
Умирающий Белинский приветствовал вос-
ставших. «Новыми смутами, грозящими ни-
спровержением законных властей и всякого
общественного устройства» назвал револю-
ционные события в соответствующем мани-
фесте Николай I. Гоголь, нечаянный свиде-
тель еще не самой революции, но, во всяком
случае, ее неотступного приближения (он
был тогда в Неаполе), стоял в своем отноше-
нии к ней ближе к государю императору, чем
к знаменитому критику. Хотя, в сущности, его
гораздо более занимала в тот момент судь-
ба личная (писатель готовился ехать в Иеру-
салим), чем судьбы Европы. Если в письме к
матери в середине января 1848 года он со-
общает о бедствиях общественных еще с не-
которым чувством: «Не такое время, чтобы
кому-то теперь радоваться. Повсюду смуще-
нья, повсюду беда, повсюду голос неудоволь-
ствий и вражда наместо любви»,
то в крат-
кой записке к А. А. Иванову, писанной три
дня спустя, Гоголь выказывает лишь жела-
ние держаться от этой «вражды наместо люб-
ви» подальше: «Я полагаю выехать на днях, —
тем более что оставаться в Неаполе не со-
всем весело. В городе неспокойно: что будет,
Бог весть».
предыдущая страница 21 100. Николай Гоголь читать онлайн следующая страница 23 100. Николай Гоголь читать онлайн Домой Выключить/включить текст